Синодальный перевод Библии (1856-1876) как преемник русского перевода
Священного Писания, осуществлявшегося РБО

Дело возобновления перевода Библии на русский язык началось в 1856 г. как раз в связи с коронацией нового императора Александра II. По этому поводу в Москве собрался Святейший Синод. На одном из своих собраний, 10 сентября, митрополит Московский Филарет (Дроздов) вошел в рассуждение «о доставлении православному народу способа читать Священное Писание для домашнего назидания с удобнейшим по возможности разумением». В ходе имевшейся дискуссии он сумел доказать, что как и в случае с прежним русским переводом, книги Ветхого Завета следует переводить с еврейского подлинника. В результате Синод определил начать «с крайнею осторожностию» дело перевода с Нового Завета, затем приступить к Ветхому Завету, начиная с Псалтири. В отношении Псалтири в переводе РБО, предписывалось: «Русский перевод Псалтири, который сделан большею частию применительно к еврейскому тексту, без достаточного соображения с текстом греческим (что сколь нужно по церковному преданию, сколь же справедливо по исследованию), исправить по сличению еврейского и греческого текста». Последним пунктом этого определения предусматривалось «высочайшее соизволение» на дело перевода, как это было в 1815 году. Однако вступивший тогда в должность обер-прокурора Святейшего Синода (в 1856-1862 гг.) граф Александр Петрович Толстой вместо того, чтобы представить это определение государю, решил подстраховаться, учитывая прежнее тридцатилетние отношение высшей государственной власти к таким инициативам. Усмотрев, что в данном документе «не состоялось решительного, облеченного в законную форму определения, для которого нужны были и надлежащие справки из Синодального архива» он придал ему характер «записки», исходившей от митрополита Московского Филарета. А по сему, и направил ее на отзыв в Киев к митрополиту Филарету (Амфитеатрову), известному противнику русского библейского перевода и в особенности перевода ветхозаветных книг с еврейского оригинала. Пространный отзыв митрополита Киевского изобиловал софизмами, вроде необходимости сохранения языкового единства с другими славянскими православными церквами. Тогда как в Болгарии и Сербии уже настойчиво звучали голоса в пользу богослужения и чтения Священного Писания на живых языках. Пожалуй, главный аргумент Филарета (Амфитеатрова) сводился к следующему: «Чтобы существовало народное требование именно русского перевода Священного Писания, это не только не доказано, но и несправедливо. Из ста тысяч православного народа, может быть, от десяти до двадцати требуют и покупают его, и из них еще, верно, на половину только по любопытству, а не для назидания». Толстой в январе 1857 г. передал отзыв Филарета (Амфитеатрова) Александру II, который повелел: «внести мнение преосвященного Киевского митрополита в Святейший Синод на совокупное усмотрение, но предварительно сообщить митрополиту Московскому». По сути это была санкция продолжать дело русского библейского перевода. Свой отзыв митрополит Филарет (Дроздов), убедительно аргументировавший необходимость перевода Библии на живой язык, датировал 21-м июля 1857 года. В Синоде у Московского митрополита по этому вопросу была полная поддержка. Прежде всего со стороны его любимого ученика по СПбДА и коллеги по делу библейского перевода Григория (Постникова), который в 1856 г. стал митрополитом Санкт-Петербургским и первоприсутствующим в Синоде. Так что в сессию 24 января – 20 марта 1858 г. Святейший Синод «представил» обер-прокурору доложить государю о своем намерении приступить к русскому библейскому переводу, с тем чтобы по получении высочайшего соизволения «постановить подробные правила, каким образом начать и совершить сие дело». Толстому ничего не оставалось как представить императору всеподданнейший доклад, на что 5 мая того же года последовало столь ожидаемое высочайшее соизволение. Синод не замедлил принять означенные правила уже в свою ближайшую сессию 19 мая – 2 июля. В их основе лежали соответствующие рекомендации митрополита Московского Филарета, советчиком которого в деле библейского перевода теперь выступал замечательный церковный ученый Александр Васильевич Горский. Начать перевод предписывалось с Четвероевангелия. Что касалось его текстуальной основы, то указывалось «чтобы подлинный текст для перевода употреблялся в той редакции, какой употребляется у нас Новый Завет для духовных училищ, потому что этой редакции держится церковь восточная». Теоретическая база всего библейского перевода сводилась к следующим принципам: «чтоб всегда неизменно составляли перевод, совершенно точно выражающий подлинник, впрочем, соответственно свойству языка русского и удобовразумительно для читающего; чтоб размещение слов соответствовало свойству языка русского и благоприятствовало ясности речи; чтоб слова и выражения при переводе употреблялись всегда общепонятные, но употребляющиеся в высшем обществе, а отнюдь не простонародные». По сути дела, речь шла о принципах литературного перевода древних памятников, прочно утвердившихся в Новое время и сохраняющих свое значение до наших дней. Так требование «совершенно точно выражать подлинник», но при этом «удобовразумительно для читающего», есть ни что иное, как указание на поиск смыслового эквивалента там, где это необходимо. При этом учитывается важность передачи стиля оригинала, а где это требуется содержательно и его текстуальной структуры. В то же время здесь не должно быть простого калькирования. Отсюда требование, «чтоб размещение слов соответствовало свойству языка русского и благоприятствовало ясности речи». Иначе говоря, речь идет о том, чтобы для передачи смысла и стиля оригинала был мобилизован выразительный ресурс современного русского литературного языка, на который прямо указывает последнее требование употреблять слова и выражения общепонятные, но «отнюдь не простонародные». Последнее требование, очевидно, явилось реакцией на переводы протоиерея Герасима Павского, не стеснявшегося обращаться к выразительным возможностям именно народной речи.

Работа над переводом Нового Завета была осуществлена довольно быстро, поскольку это был не принципиально новый перевод, а редакция прежнего перевода РБО, завершенного в 1821 году. В 1859 г. соответствующие тексты были распределены между четырьмя российскими православными духовными академия, где над ними трудилась их профессура. Так, в СПбДА были переработаны переводы Евангелия от Матфея, Деяний святых Апостолов, посланий 1-го и 2-го к Фессалоникийцам, 1-го и 2-го к Тимофею, к Титу и к Филимону; в Московской духовной академии (МДА) – Евангелия от Марка, посланий к Римлянам, к Галатам и к Евреям; в Казанской духовной академии (КазДА) – Евангелия от Луки, посланий 1-го и 2-го к Коринфянам и Откровения Иоанна; в Киевской духовной академии (КДА) – Евангелия от Иоанна, всех Соборных посланий и Павловых посланий к Ефесянам, к Колоссянам и к Филиппийцам. Эти пересмотренные переводы рассматривались в особых комитетах при духовных академиях, затем выносились на академические конференции (заседания ученого совета). Затем шла публикация в академических журналах, и, наконец, обсуждение переводов выносилось на заседания Святейшего Синода, благословлявшего уже общецерковную публикацию. Так, в 1860 г. изданием славяно-русской диглотты Четвероевангелия было положено начало выхода Синодального перевода. В 1862 г. Синод выпустил диглотту Деяний, Посланий и Откровения, тогда как полный славяно-русский Новый Завет был впервые выпущен им в 1863 году. Впоследствии, вплоть до революции 1917 г. отдельно русский Новый Завет в Синодальном переводе печатался многократно. Оценивая его, следует признать, что хотя в ряде случаев он и уточнял прежний перевод РБО, его литературное качество оказалось несколько хуже, поскольку просматривались тенденции к буквальной передаче оригинала там, где это представлялось возможным. Тоже следует сказать и о стилистической правке. А. А. Алексеев отмечает, что «Новый Завет в Синодальном переводе оказался более архаичен по своим лингво-стилистическим чертам, чем перевод РБО. Вследствие исключительной близости в синтаксисе и фразеологии к греческому тексту, а в лексике к славянскому Синодальный перевод оказался воплощением особого “библейского стиля”».

Работа над переводом Ветхого Завета фактически началась в 1860 году. Ее основная тяжесть легла на профессоров СПбДА, когда Моисей Александрович Голубев (1824-1869), Даниил Авраамович Хвольсон и Евграф Иванович Ловягин (1822-1909) приступили к пересмотру переводов, выполненных в свое время протоиереем Г. Павским и архимандритом Макарием (Глухаревым). Результатом их трудов стала публикация в академическом журнале «Христианское чтение» в 1861-1863 гг. Пятикнижия Моисеева. Между тем, в 1862 г. митрополит Московский Филарет получил согласие Святейшего Синода на использование масоретского текста (МТ), нормативного для еврейской Библии, в качестве основы перевода. При помощи А. В. Горского он составил инструкцию для переводчиков как им необходимо поступать в случае расхождений МТ с LXX, который лежит в основе официального славянского перевода. К группе петербургских переводчиков тогда присоединились профессор древнееврейского языка в СПбДА (в 1839-1857 гг.) Василий Андреевич Левисон (1807-1869) и известный археолог, выпускник СПбДА Павел Иванович Савваитов. Трудами петербургских церковных ученых, помимо Пятикнижия, в 1862-1871 гг. были переведены книги Иисуса Навина, Судий, Руфи, 1-4 Царств, 1-2 Паралипоменон, 1-й Ездры, Неемии, Есфири, Иова, Притчей Соломоновых, Екклесиаста и Песни Песней. Остальные книги Ветхого Завета – канонические и неканонические были переведены профессорами МДА, КДА и КазДА. С 1861 г., когда первые тексты нового перевода Ветхого Завета стали появляться в журналах, издаваемых духовными академиями, началась их апробация как на академических конференциях, так в Святейшем Синоде. Митрополит Санкт-Петербургский Исидор (Никольский), первоприсутствующий (с 1860 г.) член Святейшего Синода принимал в дискуссиях самое живое и заинтересованное участие. Другим членом Святейшего Синода – активным участником работы над Синодальным переводом от его начала (в 1858 г.) и до конца был духовник императорской семьи протопресвитер Василий Борисович Бажанов. Так что в 1876 г. с благословения Святейшего Синода долгожданная русская Библия увидела свет. Оценивая ее, А. А. Алексеев отмечает, что «благодаря использованию еврейского текста зависимость Синодального перевода от славянской традиции заметна в сфере стилистики значительно меньше в Ветхом Завете, чем в Новом. Трудные пророческие тексты изложены удобопонятно, с сохранением стихотворной структуры оригинала и эмоциональной выразительности текста».

Впрочем, к Синодальному переводу уже сразу по его выходу предъявлялись упреки. Главный из них сводился к его литературному качеству. Так, выдающийся русский славист и крупнейший специалист по славянскому библейскому переводу Иван Евсеевич Евсеев (1868-1921) писал в 1916 г., что язык Синодального перевода «тяжелый, устарелый, искусственно сближенный со славянским, отстал от общелитературного развития… это язык еще допушкинской поры». Год спустя тот же Евсеев выступит с инициативой перед предстоящим Поместным Собором Православной Российской Церкви 1917-1918 гг., чтобы последний санкционировал новый русский перевод Библии, отвечающий уровню современной библейской науки и высоким литературным требованиям. Этот призыв был услышан, и в рамках Поместного Собора с марта 1918 г. стал действовать особый Библейский отдел. Однако радикальные перемены в политическом строе России, последовавшие за Октябрьским переворотом не позволили ему даже подготовить соответствующий доклад для соборного решения. Дело библейского перевода в нашей стране остановилось почти на семь десятилетий.

В то же время именно в советский период Синодальный перевод, будучи единственным доступным пониманию, стал в СССР для русскоязычных христиан всех конфессий тем Словом Божьим, которое стало их хлебом духовным в период гонений и социальных дискриминаций. В Русской Православной Церкви (РПЦ) он прочно вошел в церковную проповедь, а с начала 1960-х годов – вытеснил церковнославянский перевод Библии в преподавании библейских и богословских дисциплин в духовных школах Московского Патриархата, а также при использовании библейских цитат в официальных церковных документах. Как указывается в проекте документа Межсоборного присутствия РПЦ «Отношение Церкви к существующим разнообразным переводам библейских книг» (2011 г.): «Можно с уверенностью сказать, что за истекшую более чем 130-летнюю историю своего существования Синодальный перевод произвел громадный сдвиг в русской культуре и обеспечил развитие русскоязычного богословия в конце 19-го и на всем протяжении 20 в. Именно этому переводу суждено было сопровождать российских христиан в самые тяжелые годы нашей истории, в годы беспрецедентных гонений на Церковь и запрета на распространение Священного Писания. Во многом благодаря Синодальному переводу в России сохранилась христианская вера, и стало возможным, после падения государственного атеизма, возрождение религиозной жизни. Все это делает Синодальный перевод неотъемлемым наследием русской церковной и светской истории, а также придает ему статус культурно-исторического памятника».

15 октября 1990 г. в Москве в патриаршей резиденции Свято-Данилова монастыря под председательством Патриарха Московского и всея Руси Алексия II (Ридигера) прошло совместное заседание библейских комиссий – Синодальной, Белорусской и Северо-Западной, образованных в 1989-1990 годах. Члены библейских комиссий одобрили мнение о необходимости совершенствования Синодального перевода Библии. Священный Синод принял это мнение в качестве официальной позиции РПЦ. В своих основных положениях оно сводится к следующему: «Используемый сейчас Русской Православной Церковью так называемый Синодальный русский библейский перевод <…> представляет собой одну из отечественных церковно-исторических и национально-культурных ценностей. <…> Наличие как в церковнославянском библейском переводе, так и в Синодальном русском библейском переводе ряда мест, которые являются результатом не совсем точного перевода библейских оригиналов, равно как и наличие в обоих этих переводах ряда мест не совсем ясных сейчас для слушающего и читающего, является бесспорным. Это обстоятельство, однако, не дает никаких оснований для отказа от использования этих двух переводов в качестве основы всей библейской работы в Русской Православной Церкви и для замены их в качестве такой основы какими-либо новыми переводами Библии <…>. Следует осуществить постепенное совершенствование обоих названных переводов, имея в виду прежде всего духовные интересы самых широких кругов православных верующих». Впрочем, это мнение так и осталось декларацией, за которой с тех пор так и не последовало практических шагов в осуществлении «постепенного совершенствования» Синодального перевода.

 

 



ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RUКаталог христианских ресурсов Для ТЕБЯ
Мы принимаем
Банковские карты
Оплатите покупку в интернет-магазине банковскими картами VISA и Mastercard любого банка.
узнать больше
Электронный кошелек
Моментальная оплата покупок с помощью вашего электронного кошелька RBK Money.
узнать больше
Банковский платеж
Оплатите покупку в любом российском банке. Срок зачисления средств на счет - 3-5 рабочих дней.
узнать больше
Денежные переводы
Оплата покупок через крупнейшие системы денежных переводов CONTACT и Unistream.
узнать больше
Почтовые переводы
Оплатите покупку в любом отделении Почты России. Срок зачисления платежа - 3-4 рабочих дня.
узнать больше
Платежные терминалы
Оплата покупок в терминалах крупнейших платежных систем в любом городе России - быстро и без комиссии.
узнать больше

© 2004–2012 Религиозная организация. «Российское Библейское общество». Все права защищены